Об этом он и размышлял в тоске, сидя на лавочке в порту и грызя после нищенского обеда свой скромный десерт — несколько семечек.

Блуждающий взгляд его неожиданно наткнулся на форт Сен-Жан, сборный пункт легнонеров-новобранцев на вершине холма, напротив церкви Нотр-Дам-де-ла-Гард. Легион!

Ведь служба в легионе тоже служба! Заключаешь договор с французским правительством, тебе идет жалованье. И умереть там пара пустяков. Впрочем, зачем умирать? — О-ля-ля!

Быстро в город. Вот и огромное здание страхового общества на улице Каннебьер. В предместье элегантная внешность Аренкура вызывала благоговение (особенно одна туфля, чья белая вставка с пуговицами сохранилась почти в целости), здесь же его почему-то не пропустили к директору. Однако несколько смертельных угроз, вопиюще оскорбительных выпадов и ограничение личной свободы швейцара путем сокращения доступа воздуха через дыхательные пути дали-таки ему возможность предстать перед управляющим.

Аренкур с воодушевлением изложил свой план.

— У меня к вам блестящее предложение. Поговорим начистоту. Если я сейчас поступлю на такую службу, где меня ждет верная гибель, вы заплатите десять тысяч долларов. Дайте мне пять тысяч, и я обещаю вам остаться в живых.

— Пожалуй, лучше вам умереть, — после некоторых размышлений дружелюбно посоветовал управляющий. — Несолидно нарушать сделку.

— Позвольте, мсье, выходит, смерть человека для вас ничего не значит?

— Отчего же, значит. Ликвидацию страхового договора.

— Но вы останетесь в прибыли, если согласитесь на мое предложение, — настойчиво убеждал Аренкур:— А если не согласитесь, я вынужден буду в ближайшее время погибнуть — и вам придется выплатить все десять тысяч долларов.

— Не совсем так. По закону мы удерживаем определенную сумму, кроме того, семьдесят четыре цента высчитываются как процент за банковские операции, — пробубнил управляющий, водя карандашом по листку бумаги. — Но независимо от этого в наши дни не существует сферы деятельности, где бы власти не обязывали принимать предохранительные меры.